Валерий Гуров

Пришел в себя с кровью на лице: палубу трясет, орудия молчат. На линии горизонта — французы. На фрегате суматоха. Французский капитан требует капитуляции. А я — фронтовик, прошедший Великую Отечественную, и живу по одному правилу: РУССКИЕ НЕ СДАЮТСЯ. Теперь на дворе 1730-е. Я уже успел поднять мятеж на корабле, отстоять честь флага и оказаться под военным трибуналом. Но сломать меня не...

Я попал в прошлое и оказался на Руси в сложнейшее время. На дворе середина XII века, князья воюют помеж собой, обильно сдабривая Землю-матушку русской кровью. Брат идет на брата на потеху и усладу вражинам заморским. Нет, не гоже Русь изнутри терзать! Не зря меня судьба сюда забросила – мне и наряд держать. А что князья? Как говорится, не хотят – заставим, не умеют – научим. Степняков и...

Я верил в будущее своей страны, Россия менялась на глазах. Закончил президентскую программу, и горел желанием развивать новые земли. Но погиб в конфликте с предателями, для кого слово Родина – пустой звук и распил бюджетов.И по грехам их да воздастся! Где это я так нагрешил, что попал в 19 век, в тело морального подонка, проигравшегося в карты помещика. Мое имение заложено в банке, в доме трещину...

Пришел в себя — лицо в крови, палубу трясет, а орудия молчат. На горизонте — французы. На фрегате суматоха и страх. Французский капитан требует капитуляции. А я? Я фронтовик, прошедший Великую Отечественную, и у меня правило одно: РУССКИЕ НЕ СДАЮТСЯ. Только теперь на дворе 1730-е. Я уже успел поднять мятеж на корабле, отстоять честь Андреевского флага и угодить под военный суд. Но сломать меня не...

Я верил в будущее своей страны, Россия менялась на глазах. Закончил президентскую программу, и горел желанием развивать новые земли. Но погиб в конфликте с предателями, для кого слово Родина – пустой звук и распил бюджетов.И по грехам их да воздастся! Где это я так нагрешил, что попал в 19 век, в тело морального подонка, проигравшегося в карты помещика. Мое имение заложено в банке, в доме трещину...

Я искренне верил в завтрашний день своей страны: Россия менялась стремительно, прямо на моих глазах. Прошел президентскую программу и мечтал поднимать новые территории, работать на результат. Но в столкновении с предателями, для которых Родина — лишь вывеска для откатов и дележа бюджета, я погиб. Пусть каждому воздастся по делам его! Только вот за какие прегрешения меня швырнуло в XIX век — да...

Пришёл в себя — вокруг чёрный снег, на площади лежат изрубленные люди, вороны клюют мёртвую плоть… Рязань выжгли дотла. Орда уже ушла, но их кипчакские псы прочёсывают развалины и добивают тех, кто ещё дышит. И среди этого кошмара рядом стоит ребёнок с белыми волосами и зовёт меня по имени. Уверяет, что я ратник Ратмир и дал клятву защитить его близких. Только как такое возможно? Ещё вчера я...

Пришел в себя: лицо в крови, палубу трясет, вокруг гнетущая тишина — орудия не стреляют. На горизонте маячат французы. На фрегате — смятение. Капитан, француз по происхождению, требует капитуляции. А я — фронтовик, прошедший Великую Отечественную, и живу по одному правилу: русские не сдаются. Только вот на дворе уже 1730‑е. Я успел поднять мятеж на корабле, не дать опозорить флаг и за это...

Очнулся в чужом теле: вокруг вопли, ладони в крови. Передо мной — избалованный сынок влиятельного папаши тащит девушку, уверенный, что родительские связи прикроют всё. Слишком знакомая картина… «Прочь с дороги, тварь!» — и мой удар врезается ему в лицо. Только теперь я не в XXI веке. Я — стрелец, а на дворе 1682 год. Москва кипит, напряжение висит в воздухе — ещё немного, и грянет бунт. И...

Я пришёл в себя — вокруг чёрный снег, на площади лежат мёртвые, вороны клюют разорванные тела… Рязань выжжена дотла. Орда уже ушла, но их псы-кипчаки прочёсывают руины и добивают тех, кому удалось выжить. И тут рядом появляется ребёнок с белыми волосами и называет меня по имени. Уверяет, что я — ратник Ратмир, который клялся уберечь его близких. Но как такое возможно? Ещё вчера я жил в другой...