Михаил Соломонов

Она думала о бесконечных волнах боли, которую она и ее муж почему-то должны были выносить; о незримых гигантах, которые как-то невообразимо мучат ее мальчика; о неизмеримом количестве нежности, которая существует в мире; об участи этой нежности, которую давят, зря расточают, или превращают в безумие; о заброшенных детях, что-то шепчущих себе под нос в не метенных углах; о чудных сорных травах,...

Студент встречает бродягу, нищего и больного, бредущего в мороз по дороге, и заговаривает с ним, приглашает в усадьбу, предлагает денег, но странник отказывается. Чудак живёт, как птицы небесные да звери, замёрзнуть не боится, живёт себе и всё. Только почему бы не переждать непогоду, почему бы ещё не пожить?..

Выслушайте, выслушайте меня, повелитель! Я расскажу все.Этот человек ужасен. Да, да, отвратителен и жесток. А-а-а, Он просто невыносим. Он должен умереть… Хорошо, хорошо, я буду говорить спокойно. Он должен умереть. Он враг всем людям. Да, я расскажу все, что знаю, ничего не утаю. Я знаю, где Он скрывается. Я скажу вам. Замучьте, уничтожьте его.

Жил-был велогонщик по имени Мартен, который всегда приходил последним, и люди смеялись, когда видели его далеко в хвосте колонны гонщиков.

Однажды ранним утром возле захолустного кафе на перуанском побережье появилась красивая незнакомка в золоте, бриллиантах и изумрудах.

Убивать — мое движение себя. Убивать — мое открытие себя. Мостик к давно забытому рождению. Как во сне — сколь прекрасен убийца в своем совершенстве посреди великого Хаоса… Убийца — изнанка Создателя. Эта великая Общность, когда Восторг и Уныние сливаются воедино…

Я продолжаю ожидать кого-то. Кого же я, сидя здесь каждый день, жду? Какого-нибудь нового человека? Скорее всего, нет. Людей я не люблю. Точнее сказать, боюсь. Когда я встречаюсь с кем-нибудь взглядом, то бывает, что иногда говорю ему ничего не значащие и ни к чему не обязывающие приветствия, вроде «У вас все в порядке? Не холодно ли?». Мне становится грустно оттого, что больше такой лгуньи как...

Вторая мировая война со всеми ужасами концентрационных лагерей закончилась уже давно, да вот только закончилась ли? Портной Шоненбаум встречает старого Глюкмана, и уверенность в счастливом вчера, спокойном сегодня и безоблачном завтра подвергается серьезному испытанию.

…правда и красота, направлявшие человеческую жизнь там, в саду и во дворе первосвященника, продолжались непрерывно до сего дня и, по-видимому, всегда составляли главное в человеческой жизни и вообще на земле.

Лучшим христианином улицы Габриель, как, впрочем, и всего Монмартра, был в 1939 году некий господин Дюперье, человек столь набожный, столь праведный и сострадательный, что господь бог не стал дожидаться его смерти, а прямо в расцвете лет увенчал его голову не меркнущим ни днем ни ночью ореолом.