Михаил Соломонов

«– Вот вы все говорите: случай, случай… Да ведь в том-то и дело, что на всякий пустячный случай можно взглянуть поглубже. Позвольте заметить, что мне теперь уже шестьдесят лет. А это – как раз такой возраст, когда человеку, после всех его мыканий, страстей и бурления, остаются три пути: стяжательство, честолюбие и философия. Даже, собственно, два. Честолюбие как-никак, а все-таки состоит в...

Обоим влюбленным было за пятьдесят: Марте Иконен – пятьдесят один год и Герману Метанену – пятьдесят шесть. Когда началась у них эта странная, смешная и печальная любовь, не знал никто в Мецикюлях, да и не старался узнать: там люди молчаливы, и скрытность их естественна, как естественно молчание зеленых мхов, безгласность снега и глубокая тишина невысоких небес.

20 марта 1864 года Достоевский писал своему брату, драматургу Михаилу Достоевскому:«Сел за работу, за повесть. Стараюсь её с плеч долой как можно скорей, а вместе с тем, чтоб и получше вышла. Гораздо трудней её писать, чем я думал. А между тем непременно надо, чтоб она была хороша, самому мне это надобно. По тону своему она слишком странная и тон резок и дик; может не понравиться; следовательно,...

Холод всегда все усложняет, летом чувствуешь себя в тесном контакте с миром, ощущаешь кожей его кожу, но сейчас в половине седьмого вечера его жена ждет в магазине, чтобы выбрать свадебный подарок, уже поздно, и он вдруг понимает, что на улице прохладно, надо надеть синий свитер, что угодно, что подходило бы к серому костюму…

Войска Тимура подходили к Москве... Долго не мог заснуть великий завоеватель и вызвал к себе старого шейха Береке. И тот рассказал Тимуру легенду о царе Навуходоносоре.

В центре новеллы находится рассказ старика-индийца о событиях прошлого — о судьбе одного из британских наместников, порочного человека, судьи и тирана. Этот рассказ — ключ к событиям настоящего.

Летчик прикрывает закрылки, проверяет рули высоты, взятый на Париж курс и зависает на десять часов, отмечая лишь движение времени.

В самом деле, размыслите хладнокровно, – продолжали несчастные, – что делал человек от сотворения мира?.. он старался избегнуть от жизни, которая угнетала его своею существенностию. Она вогнала человека свободного, уединенного, в свинцовые условия общества, и что же? человек несчастия одиночества заменил страданиями другого рода, может быть ужаснейшими; он продал обществу, как злому духу,...

Хэ Сяо-эр страдал не только от физической муки. Он плакал от душевной муки – от головокружительного потрясения, в основе которого лежал страх смерти.Ему было нестерпимо горько расставаться с этим светом.

В тот достопамятный вечер семеро джентльменов — любителей острых ощущений (в их числе и ваш покорный слуга) собрались, как повелось, в Красной комнате. Утопая в затянутых алым бархатом креслах, все, затаив дыхание, ждали очередной леденящей душу истории…