Андрей Андриевский
30 аудиокниг
Умереть от пули киллера – обидно. Очнуться в 1827 году – странно. Обнаружить, что я теперь двадцатилетний граф, а моё имение разорено, – перебор.
Хотя…
Жив, молод, с титулом – уже хорошо. С остальным как-нибудь разберусь. В прошлой жизни я умел решать безнадёжные дела.
Так что держитесь, господа. Вы ещё не знаете, кого к вам занесло.
Умереть 58-летним олигархом в своем времени – обидно. Очнуться 20-летним белогвардейцем в промерзшем вагоне, который едет в Харбин – неожиданно.
В кармане ни гроша, тело едва шевелится после тифа, а за дверью теплушки – китайские патрули, мародеры и жестокий 1920 год.
Мой главный актив – преданный казак-пластун с «маузером», пацан – наследник богатого рода, и сотня голодных эмигрантов. Моя...
Умереть 58-летним олигархом в своем времени – обидно. Очнуться 20-летним белогвардейцем в промерзшем вагоне, который едет в Харбин – неожиданно.
В кармане ни гроша, тело едва шевелится после тифа, а за дверью теплушки – китайские патрули, мародеры и жестокий 1920 год.
Мой главный актив – преданный казак-пластун с «маузером», пацан – наследник богатого рода, и сотня голодных эмигрантов. Моя...
Умереть 58-летним олигархом в своем времени – обидно. Очнуться 20-летним белогвардейцем в промерзшем вагоне, который едет в Харбин – неожиданно.
В кармане ни гроша, тело едва шевелится после тифа, а за дверью теплушки – китайские патрули, мародеры и жестокий 1920 год.
Мой главный актив – преданный казак-пластун с «маузером», пацан – наследник богатого рода, и сотня голодных эмигрантов. Моя...
Умереть 58-летним олигархом в своем времени – обидно. Очнуться 20-летним белогвардейцем в промерзшем вагоне, который едет в Харбин – неожиданно.
В кармане ни гроша, тело едва шевелится после тифа, а за дверью теплушки – китайские патрули, мародеры и жестокий 1920 год.
Мой главный актив – преданный казак-пластун с «маузером», пацан – наследник богатого рода, и сотня голодных эмигрантов. Моя...
Скончаться в пятьдесят восемь, будучи олигархом в своей эпохе, — досадно. Прийти в себя двадцатилетним белогвардейцем в ледяном вагоне, идущем на Харбин, — вот это уже сюрприз.
В карманах пусто, после тифа тело слушается через силу, а за дверью теплушки — китайские патрули, мародёрские шайки и беспощадный 1920 год.
Мой единственный капитал — верный казак-пластун с «маузером», мальчишка,...
Скончаться в 58 лет олигархом в своей эпохе — горько. Прийти в себя 20-летним белогвардейцем в ледяном вагоне, мчащемся на Харбин, — вот это уже сюрприз.
В карманах пусто, тело после тифа почти не слушается, а за дверью теплушки — китайские патрули, мародерские банды и беспощадный 1920 год.
Мой единственный капитал — верный казак-пластун с «маузером», мальчишка, наследник состоятельной...
Скончаться в 58 лет, будучи олигархом в своём времени, — досадно. Прийти в себя 20-летним белогвардейцем в ледяном вагоне, мчащемся в Харбин, — вот это сюрприз.
В карманах пусто, тело еле держится после тифа, а за дверью теплушки — китайские патрули, мародёры и беспощадный 1920 год.
Мой единственный капитал — верный казак-пластун с «маузером», парень-наследник состоятельной фамилии и сотня...
Ещё утром я шёл в Академию, шутил с друзьями и мечтал о красивой девочке. А уже вечером бился с чудищами не на жизнь, а насмерть! В надежде выбраться из этого адского места и вновь встретиться с семьёй… Смогу ли я?.. Смогу!
С утра я как ни в чём не бывало шагал в Академию, болтал и смеялся с приятелями, строя планы и думая о симпатичной девушке. А к вечеру уже сражался с тварями насмерть, цепляясь за шанс вырваться из этого проклятого места и снова увидеть родных. Получится ли у меня? Должно получиться — я не отступлю.
*Внутри: красавицы, олени и козлы, монстры, которым герой регулярно начищает физиономию,...
