Зинаида Гиппиус

Перед самым открытием занавеса доносится редкий, глухой колокольный звон издалека. Дикая лесная глушь. Небольшое светлое озеро с ровной, почти плоской гладью. У правого берега, заросшего камышом, тянется поляна; дальше начинается темная чаща. Низко на небе висит ущербный месяц, заливая озеро и поляну слабым, чуть красноватым светом. По поляне медленно, взявшись за руки, движется круг бледных,...

«Детство, менее раннее, – менее мило. Оно яснее, ближе: образы не так волшебны и туманно-велики. Но, как и первое, изумленное сознание простых предметов мира в самом далеком детстве, с рук няньки, – поразительны и первые мысли дальше взора, первое ощущение вечной непонятности, удар о стену, которую мы, может быть, перейдем только после конца…»

«Сидели сегодня вечером на балконе, у нас на даче, и мирно разговаривали о предстоящем путешествии „в страну раскольников“. Молодой профессор В., отчасти знакомый с теми местами, сказал…»

Осенью мачеха сообщила, что меня отправляют в пансион госпожи Ролль. До этого я училась дома и к шестнадцати годам знала примерно то же, что и большинство девушек моего возраста, но высокий дядя Эдя, брат покойного отца, убедил мачеху, что мне непременно нужен диплом. В Москву он наведывался редко, изображал из себя делового человека и всезнайку, меня на дух не переносил, зато мачеха его уважала...

Начинал записывать воспоминания о любви — потом оставил это дело. Получались какие-то обрывочные, случайные эпизоды, короткие и анекдотичные. А ведь было и нечто более значительное, правда? Попробуем снова. Только без соблазна отделаться лаконичностью, но и без утомительных подробностей — писать честно и внимательно. И долгих заходов к рассказу тоже не стану избегать…

«…С детства я была своенравной и несгибаемой. Иначе, пожалуй, мне бы и не удалось выжить: будь я тихой да покорной, не умея защитить себя, меня, может, давно уже не было бы на этом свете. Я ведь из “казённых” — из Воспитательного дома, а таким детям, пока подрастут, приходится многое пережить. Совсем малышами их отправляют в деревни неподалёку от Петербурга, чаще к чухнам; хорошо ещё, если...

«– Послушайте, Райвич, вы не думайте: эта история не окончена. Я именно и прислан сказать вам, что она не может быть кончена. Мы еще вас станем судить.Ян беспокойно поднял глаза на товарища. Глаза были близорукие, черные и выпуклые.– Как судить? – проговорил он робко и глуховато…»

Потрёпанный письменный стол для занятий был сплошь заставлен книгами. Свет от лампы едва теплился. Девятнадцатилетний Алексей Ингельштет выглядел усталым и томящимся от скуки. Лицо у него оставалось почти по-детски юным — очень бледное, с лёгким розоватым оттенком на щеках, мягкое и нежное, почти девичье; волосы светлые, льняного цвета, тонкие, пушистые, чуть редковатые, завивались над лбом. В...

«По широким, мертвым линиям Васильевского острова гулял ветер. Керосиновые лампочки в фонарях мигали и совершенно не светили. При мерцании поздней мартовской зари можно было рассмотреть обледенелые куски серого снега посередине улиц и мокрые, узкие тротуары. В домах, несмотря на ранний час, окна чернели неосвещенные. И дома здесь были ветхие деревянные, большею частью серые, с мезонинами. Только...

Медики не дают мне возможности работать в эти дни. Очень неприятно, что они этого не разрешают! Что же с нами случится? К тому же, крайне скучно просто лежать и ничего не делать. Поэтому я решил записать, как все это произошло. Сейчас я как будто стою на пороге новой жизни. Завершу обучение – и все проблемы будут позади! Возможно, меня оставят работать в университете, затем отправят за границу,...