Анна Бигси

Он провинившийся опер, которого в наказание назначили личной охраной генеральской дочери. Она — избалованная мажорка, отчаянно отстаивающая независимость и право на личную жизнь. Они возненавидели друг друга с первой встречи, но теперь им придется быть рядом 24/7, прячась и от реальной угрозы, и от собственного нарастающего притяжения. Готовы ли они к этому? Нет. Но и выбора нет: на кону...

– Малышка, покажи белье, – с ухмылкой облизываюсь, разглядывая ее колени. – И получишь новую скрипку. – Пошел ты, идиот! – фыркает она, поправляя очки. – Да ладно, – делаю шаг ближе и тянусь к ее лицу, – Я знаю, что ты скрываешь. В том клубе была именно ты. И вовсе не стеснялась. – Тебе мерещится, сходи к доктору, – она в панике отскакивает, и меня на секунду прошибает сомнение. А вдруг...

– Что ты сделал с моей сестрой? – Подарил ей удовольствие, – самодовольно усмехаюсь. – С ней так нельзя, идиот! – Демон вцепляется мне в ворот. – Она же сломана… – Боль за боль, Демон, – усмехаюсь, не отводя взгляда. – Сам ей все объясни, а мне пора. – Что объяснить? – мы одновременно оборачиваемся: в дверях стоит растрепанная Юми. – Что тут происходит? *** Семен – бунтарь, живущий жаждой...

— Ну что, согрелась, красавица? — Дед Мороз… — Она моргает ресницами, посеребренными инеем, и выбивает зубами дробь. — Ты правда есть? Отлично. Мало того что замерзла и заблудилась — еще и мерещится всякое. Просто образцовая кандидатка для поисков. Кто вообще решил, что ей место в лесу? Какой из нее волонтер? Ходячая камера, охотница за кадрами. Да она и рядом с тропой умудрится пропасть —...

Спасатель Клим Земцов воспитывает двух дочерей, проводит ночи без сна и каждый день живет с мыслью о жене, лежащей в коме. Он давно привык работать на пределе и тащить все на себе, не перекладывая тяжесть ни на кого. Александра Северская существует в выверенном до мелочей порядке: безукоризненная репутация, контроль над каждым шагом и чувства, выключенные ради собственной безопасности. Она...

– Моей дочери нужна мать, – холодно произносит он.– В каком смысле?– Фиктивная, – нехотя поясняет. – На несколько месяцев, пока идут судебные разбирательства с моей женой.– Но это же жестоко… – растерянно хлопаю глазами.– Жестоко – это если она выиграет суд и заберет дочь к себе, – рявкает он.– Но она же мать.– Её настоящая мать погибла несколько лет назад.– Ничего не понимаю, – качаю головой.– А...

— Вот вы какой, Кирилл Метелин! — Каким это? — он глядит на меня с едва заметной усмешкой. — Наглый, бессовестный и ни за что не отвечающий! — выпаливаю я. — Оставили ребенка как придется! — Я никого не оставлял. И детей у меня нет. А тебя я вообще впервые вижу. — У вас есть дочь. Вот, взгляните, — подсовываю ему фотографию почти под нос. — Вы указаны в свидетельстве о рождении. Просто подпишите...

Спасая людей, они разучились спасать себя… Быть спасателем — не просто работа, а образ жизни, где любая ошибка может решить чужую судьбу. Пожары, ДТП, штормы — здесь некогда бояться: важны скорость, выдержка и трезвый расчёт. Но что, если самая опасная катастрофа происходит не снаружи, а внутри? Когда прошлое обжигает сильнее огня, а утраты тянут ко дну тяжелее разъярённой воды. Это история о...

– Вы в порядке? – заставляю себя говорить. – Вы меня слышите?Присаживаюсь на корточки и замираю, боясь пошевелиться. Его глаза. Знакомые до боли.– Алина? – голос хриплый, надломленный, как звон разбитого стекла.Нет. Это невозможно…– Это ты, – его лицо искажает боль. – Это… же ты, – рука поднимается, пальцы, перепачканные в крови, тянутся ко мне, дрожат от холода.– Нет! – мой отчаянный крик рвется...

– Стой, подожди, – говорю, схватив девушку за плечо. – Не трогай меня, – шипит она, как испуганная кошка. У нее припухшие губы от удара, синяк на скуле и ссадина на брови. Она красива и дерзка. Кажется, я ее где-то видел, но не могу вспомнить, где именно. – Мы знакомы? – спрашиваю, вытирая каплю крови с ее брови. – Даже не надейся, – отклоняет она мою руку. – Дурак! Она просто уходит, дерзко...