НаСтраничке

«Покупай не дом — покупай соседа»,— говорит старая мудрость. Дома я не покупала, новых соседей судьба преподнесла мне нежданно-негаданно.

Накануне вечером, когда Галина Петровна снова вернулась домой без молока, Федор Матвеевич гневно передернул губами и гневно на нее посмотрел, что она невольно села и прикусила язык, с которого начали были срываться заранее приготовленные оправдания…

В тот год лето долго не уступало осени солнечных дней, и даже старики перестали ворчать, что «раньше в сентябре было теплее…» Замешкались где–то непогоды. Иногда налетал короткий дождь, но ему только радовались — к грибам! Лес стоял торжественно–тихий, словно никогда не потрясали его вершин раскатистые громы, не падали с высоты жалящие змейки молний. Осень перепутала траву, запаутинила малинник и...

Клавдия вернулась домой после того, как ее состояние ухудшилось и ее жизнь была под угрозой. Она готовилась умереть в больнице, прощалась с домом и детьми, но в конце концов она вернулась обратно, не умерев.

На пятиминутке ночная сестра доложила, что больная Ильина из восьмой палаты ночью опять поднималась, стояла у окна и легла в постель только после того, как сестра пригрозила ей вызвать дежурного врача.- Когда была названа фамилия больной, все посмотрели на меня. Славка даже подмигнул мне соболезнующе. Нонночка сделала испуганные глаза, а Римма Константиновна нахмурила свои великолепные брови.

Леночка оглядела себя в зеркале. Белокурая стройная девушка, обтянутая бордовым платьем, ей очень понравилась. Она ещё раз одёрнула на себе это новое платье и, поправив на груди брошку, обернулась к подружкам: — Ну как, девчонки? Зина и Ирка только восторженно взвизгнули, а Надежда, ошеломлённо поморгав карими глазками, сказала, позабыв искривить губы: — Ну, теперь совсем зазнаешься. Тщеславия...

Она пришла со станции ночью, никто не видел когда. Утром Настасья вышла доить корову, глянула через дорогу, а из Ульяниной избы, которая семь лет стояла заколоченной, поднимается дым. Бабка Герасимовна шла к колодцу за водой. — Герасимовна, ты глянь! — крикнула ей Настасья. Бабка остановилась, закинула голову и долго глядела на дым, а потом так, с пустым ведром, пошла за Настасьей к...

Предстоял разбор персонального дела. Собственно, до разбора было еще далеко. Пока что на столе Колмакова лежал единственный документ — жалоба пенсионерки Елизаветы Григорьевны Ветровой на недостойное поведение в семье ее зятя, коммуниста Заплатина Ивана Поликарповича. По немалому жизненному опыту и по опыту партийной работы Колмаков знал, насколько сложны и запутанны бывают такие вот, мягко...

Егорка бесшумно слез с печки, постоял у окна, водя пальцем по морозным узорам, полистал календарь на стене, проверяя, скоро ли день сравняется с ночью, и уже собирался тайком выскользнуть из избы, когда был остановлен строгим окриком тетки Елизаветы Фроловны: — Ты куда? Уроки сделал? Не вздумай еще мачеху встречать! Егорка вопросительно посмотрел на отца. Теперь все зависело от него: если отец...

После продолжительного периода отсутствия семейство Гавриловых возвратилось в колхоз, который считали своим домом. С прибытием их холостого отпрыска, Александра, в родные пенаты, он стал объектом повышенного интереса со стороны одиноких дам местного поселения, включая руководительницу колхоза, Лукерью Ивановну, которой было тридцать лет.