Юрий Новиков

Раньте мы жили не так, как теперя. Раньше у каждого на дворе скотина водилась. Это только уж у самого непутящего заботушки не было. Вот стадо большущее и собирали. Ну, коли стадо большое, — дак пастуха нанимали, такой обычай водился. Это только у верховских коров одних отправляли. Я вон, когда жил там, помню: хозяйка поутру коровушку выганивает и приговаривает: «Иди с Богом, кормилица». Так с...

Пожилого колдуна из глухой деревни родственники увозят в дом престарелых. Тут бы ему и успокоиться, начать доживать свои деньки, но то ли старые раны тянут снова в бой с нечистью, то ли нечисть следует за ним…

Как далеко может завести некроманта рутинное, на первый взгляд, задание? И почему порой оказывается сложно выбрать, на чьей ты стороне — людей, которых обязан защищать от нечисти, или той самой нечисти, которая оказывается чище людей? Если двери открываются, значит это кому-то нужно.

Заслужить любовь приёмного ребёнка непросто. Но уже если заслужил — держись.

Молодой промоутер Андрей по работе оказывается в престранном доме. Из него нет выхода, жильцы его хранят мрачные тайны, а в затылок незваному гостю дышит Управдом, напоминая, что грязные секреты есть и у нашего героя…

Карачун – зимний солнцеворот; сила, укорачивающая день и ведающая безвременной смертью. Рассказ написан в жанре «мистика», хотя его можно рассматривать и как реализм.

Обеспокоенные массовыми переходами православной паствы в католичество, церковные власти прислали в деревню Казимирку, что в Полесье, отца Анатолия. А уж как отец Анатолий служил, за это ответит на Страшном суде грешная его душа.

Говорят, все мачехи — чудовища, заставляющие падчериц спать на чердаках, носить лохмотья и перебирать чечевицу. Но что делать, если все совсем наоборот?

Бывший поэт и драматург становится охотником на нечисть. Рутинное дело приводит его к жилищу болотного дива, но охотнику нужна не только жизнь чудовища…

После всемирного апокалипсиса и ядерной войны, гонец далекого племени приходит к опытному жрецу покупать новую религию. Но не всё пойдёт так гладко