Юрий Яковлев-Суханов

Четыре десятилетия вражды между кланами Фолуэл и Гаркнесс привели к тому, что в каждом из них остался только один наследник. Последний член семьи Гаркнесс укрывается от последнего члена семьи Фолуэл, стремящегося завершить вендетту.

Джонни Мак-Рой, более известный как Малыш из Фрио, поклялся отмстить своему удачливому сопернику, отбившему у него Розиту Мак-Меллэн. Для исполнения задуманного он выбрал день Рождества…

Чистильщик шляп Финч рассказывает своему клиенту, как он проверял действие закона спроса и предложения в Гватемале.

«Старик Наум Евстигнеич хворал с похмелья. Лежал на печке, стонал. Раз в месяц – с пенсии – Евстигнеич аккуратно напивался и после этого три дня лежал в лежку. Матерился в бога. – Как черти копытьями толкут, в господа мать. Кончаюсь… За столом, обложенным учебниками, сидел восьмиклассник Юрка, квартирант Евстигнеича, учил уроки...»

«Максиму Волокитину пришло в общежитие письмо. От матери. „Сынок, хвораю. Разломило всю спинушку и ногу к затылку подводит – радикулит, гад такой. Посоветовали мне тут змеиным ядом, а у нас нету. Походи, сынок, по аптекам, поспрошай, может, у вас есть. Криком кричу – больно. Походи, сынок, не поленись…“ Максим склонился головой на руки, задумался. Заболело сердце – жалко стало мать. Он...

«Бывает летом пора: полынь пахнет так, что сдуреть можно. Особенно почему-то ночами. Луна светит, тихо… Неспокойно на душе, томительно. И думается в такие огромные, светлые, ядовитые ночи вольно, дерзко, сладко. Это даже – не думается, что-то другое: чудится, ждется, что ли. Притаишься где-нибудь на задах огородов, в лопухах, – сердце замирает от необъяснимой, тайной радости. Жалко, мало у нас в...

«…Опять звонил телефон, Леля не брала трубку. Она дошла до места в своей статье, где описывала председателя сельсовета Трофимова. «…Это один из тех работников первичного звена аппарата, которые при первом же затруднении теряются и «выходят в коридор покурить». Статья была злая. Леля не жалела ярких красок. Ювеналов бич свистел над головами руководителей трех районов. Зато, когда она дошла до...

«…Впереди отмахивал крупный, грудастый, с паленой мордой… Уже только метров пятнадцать-двадцать отделяло его от саней. Ивана поразило несходство волка с овчаркой. Раньше он волков так близко не видел и считал, что это что-то вроде овчарки, только крупнее. А сейчас Иван понял, что волк – это волк, зверь. Самую лютую собаку еще может в последний миг что-то остановить: страх, ласка, неожиданный...

«…А были у него хорошие времена. В войну. Он ходил по деревне, пел. Водила его Матрена Кондакова, сухая, на редкость выносливая баба, жадная и крикливая. Он называл ее – супружница. Обычно он садился на крыльцо сельмага, вынимал из мешка двухрядку русского строя, долго и основательно устраивал ее на коленях, поправлял ремень на плече… Он был, конечно, артист. Он интриговал слушателей, он их...

Рассказ об Оленьке, женщине, которая, влюбляясь, воспринимала чужую жизнь, как свою. Ее мнение формировалось на основании рассуждений объекта любви. Если такового человека не было, то внутри у нее образовывалась пустота.