Гелена Волгина

— Голки! Голки! Лучший голки для примус! Покупаем голки! В грязном брезентовом плаще, скроенном из лоскутов старой военной палатки, шаркая обрезанными по щиколотку остатками армейских сапог по грязным лужам он прошивал своим маршрутом стройные ряды барахольщиков, как иголка с суровой ниткой в руках швеи прошивает толстый ватин фуфайки, сердито бормоча свой клич, который иногда перекрывал гудящий...

Я мужчина, имеющий два украшения на голове. Оба шрама получены на заре моей буйной молодости. Один шрам тонкой проплешиной светится на макушке. Каждый раз, подымаясь с потёртого стула после очередной стрижки в нашей зоновской парикмахерской, в зеркале вижу его. Но проходит всего неделя, и чуть отросшие волосы закрывают шрам до следующего похода к цирюльнику.

Профессор филологии Антон Николаевич. Зарплата до восьмидесяти тысяч, плюс северные надбавки. В последнее время – меньше. Полную ставку уже не тянет: давление, возраст… Много лет бросает курить и сладкое. Еще давнее начинает бегать по утрам. Эрудит, симпатяга, плюшевый мишка в очках. Любимец студенток и кафедральных дам.

Зачем вставать на пути высших сил? За наши боль и душевные раны с обидчиками расквитается сама Жизнь.

Когда произошло это страшное событие, Елена, конечно, забрала Лизу сразу к себе, в один день перечеркнув и забыв свои старые и заскорузлые обиды. Так получилось, что Лиза в своей беде осталась одна.

«Бабка» — повествование Валентины Осеевой о быте одной семьи, в состав которой входят муж, жена, их сын и мать жены, проживающая с ними. Глава семейства испытывает недовольство из-за совместного проживания с тещей и относится к ней с неуважением. Это поведение подражает его сын, Боря. Но какова позиция матери Бориса по этому вопросу и какой эпизод способствует изменению взглядов мальчика на...

— Вить, ты спортивки-то не выкладывай. И кроссовки пусть будут. Ну вот- домино с нардами не забыл воткнуть, а шорты, плавки, эспандер где? Тебе же доктор велел обязательно нагружать мышцы. И футболок недостаточно… Лера, вывалив на кровать содержимое чемодана супруга, складывала вещи заново — аккуратно и методично, согласно составленному c вечера списку.

Такая прекрасная и такая душистая, и сегодня, когда прошло столько лет, я слышу твой тихий, слегка приглушенный смех, помню запах твоих волос и аромат твоих духов — один и тот же всегда «Ландыш». Господи, столько прошло лет!

Вадим украл краник от самовара и снова попал сюда. Он недоумевал и всю ночь бредил, как ему объясниться за это. «Повезло еще, что не сто тридцать первая!» — пожалел его кто-то, будто статьи выдавали, как белье в бане. Но краник, немым, нелепым укором жег ладонь — рецидив! В отчаянии Вадим вздрогнул и счастливо расслабил закаменевшие мышцы, проснулся. До освобождения оставалось несколько часов…

Светлана мужа не любила, хоть и жила вместе с ним уже тринадцать лет. Разводиться она не собиралась. «Какой в этом смысл, если менять его все равно не на кого? – рассуждала практичная тридцатишестилетняя женщина. – Быть одинокой в моем возрасте просто неприлично. Опять же, дочка к Егорычу привязана. Если что, начнет чудить не по-детски»…