Ольга Дашкова

Я не верю в случайности. Долгие годы службы, осколок в боку и ни одной ошибки, которую я не мог бы объяснить. До нее. Она налетела на меня в штабном коридоре с тортом и коротким платьем и с первой секунды стала спорить. Дочь генерала Смоленского, 22 года, категорически не моя история. Я взялся за ее охрану, делал все правильно. Держал дистанцию. Соблюдал протокол. А потом она посмотрела на мои...

Мне 45, по бумаге я ее опекун. Она живет в моем доме на ощупь: по голосу, по шагам, по теплу чужой ладони. Не видит возраста. Не видит запрета. Произносит мое имя так спокойно, словно оно всегда принадлежало ей. Шесть месяцев – и по закону я должен отпустит ее. Но до этого я должен удержать дистанцию. Но пока я только удерживаю дыхание каждый раз, когда она проходит мимо. Грех уже живет со...

Я пришла на практику в больницу обычной девственницей: пышной, закомплексованной и уверенной, что такие, как я, не нужны мужчинам вроде Мирона Власова. А он ведущий хирург, главный красавчик и бабник всего отделения. Татуированный, харизматичный подонок, от которого сходят с ума все медсестры и пациентки. Для него я была просто новой забавой. «Пышкой для разнообразия». Он соблазнил меня. А я...

Я Любочка Зайцева. 108 килограммов, красный автомобиль и три чемодана проблем, которые я везу в деревню закрывать так называемый гештальт. Психолог сказала – надо. Я согласилась. Временное помешательство, бывает. Пятнадцать лет я строила жизнь, в которой не было места ни этой деревне, ни человеку, который когда-то называл меня Жирным Зайцем и при этом умудрялся быть моей первой...

Мне тридцать шесть. У меня развод, ипотека и сын, который отвечает на сообщения одним словом «о'кей». Я прилетела в Таиланд с одной целью – никаких мужчин. Только море, манго и внутреннее перерождение. В первый же день меня сбил надувной фламинго. Виновник молодой инструктор, загорелый до неприличия, с улыбкой человека, которому никто и никогда не говорил «нет». Я сказала. Я умею...

Она снимает все подряд и живет без плана. Он не делает ничего без плана и смотрит на хаос как на личное оскорбление. Два соседних дома, шесть гусей, деревня Комарово и баба Клава, которая давно все про всех знает. – Раечка, они опять у забора стоят и разговаривают. – Клавдия Петровна, это называется «ругаются». – Это называется «не могут друг без друга». Я уже всем рассказала. Ну до чего...

Меня забрали ночью и привезли к человеку, которого боится вся Италия. Теперь я принадлежу Алессандро Равенне. Жестокому и невыносимо притягательному капо, который решил сделать меня своей самой сладкой местью. Я должна ненавидеть его. Должна бороться. Но каждую ночь, когда он прижимает меня к холодному стеклу окна, а за спиной бушует море, мое тело сдается. Маяк мигает, море ревет, а я все глубже...

Я видел разных людей перед смертью. Нора была первой, кто смотрел на меня без страха. Холод оружия, темнота подземной парковки, и она, с голосом человека, который давно принял все возможное. Она назвала три имени, которые я семь лет не произносил вслух. Нора была теневым бухгалтером структуры, которой позволено все. Тихой, невидимой, математически точной заложницей. Гением, которого держали за...

Когда стена между квартирами рухнула в пятницу вечером, Мария Юрьевна Зайцева стояла без полотенца, а подполковник Макаров – без лишних слов. Так начинается история о том, как два совершенно разных человека оказались по разные стороны цветастого пледа на гвоздях – и обнаружили, что стены вообще-то необязательны. Она учит детей истории и встаёт с третьего будильника. Он пережил три командировки и...

– Вы нетрезвы. – Юридически да. Но у меня есть на это право. – Это купе для персонала. – А я пассажир в совсем плохом состоянии. Про гуманизм что-нибудь слышали? – Слышала. Только к вам он не применим. – Жестко. И красиво — как вы. Лада — проводница: три года после развода, лишний вес и комплексы, которые мешают ей жить. Марат — десантник, оказавшийся на ее полке в служебном купе. Он...