Мария Зайцева

— Хочу тебя адски. — Уходи. — Это я говорю, правда? Мой же голос? А чего такой хриплый? — Настя… — он наклоняется ниже, приподнимает меня за подбородок, и взгляд его совершенно дурной, пьяный и безумный. Он в первый раз вот так сам пришел. До этого мы лишь сталкивались, случайно, судьба сводила, не в силах перестать издеваться надо мной… — Настя… Я же… Я же не выдержу, понимаешь? Я уже не...

Она все такая же: темные волосы, красная помада — будто годы ее не коснулись. Его везение. Его Лаки. И она жива — невероятно, но факт. Клинт снова и снова перечитывает строки на экране, заставляя себя запомнить каждую деталь, впечатывая их в память — раз и навсегда. Новое имя. Фамилия. Работа. Статус. Замужем. Есть дочь. Быстро же ты устроила жизнь, Лаки. Подарила свою удачу кому-то...

Темная фигура в проеме двери. Колючий, черный взгляд. Татуировки на сильных предплечьях. Голос — хриплый и жесткий. А губы слишком полные для такого черта. И с какой стати я вообще вспоминаю его лицо? Он — одна из причин всех моих бед, помимо долга и орущего младенца. Мой чертов отчим.

Утром мы встречаемся взглядами за завтраком. И я изо всех сил стараюсь сохранить равнодушие на лице, стараюсь, чтоб никто не заметил мою растерянность, ужас, недоумение, вопрос… А ему не надо стараться. Для него все происходящее – в порядке вещей. Он – старший сын, наследник. Надежда и опора отца. Холодный, равнодушный, надменный. Женатый. Он даже не смотрит на меня в течение дня. А если наши...

– Тише, малышка… – шепчу ей на ухо, и сам не замечаю, как с удовольствием вдыхаю запах ее кожи и волос. Такой теплый, чуть сладкий. И, что удивительно, будоражащий… Это становится для меня настоящим открытием. Женщины давно меня не цепляли… Так явно и так сильно. Девочки, история Богдана и его трофея, который внезапно оказался вовсе не таким покладистым, как он рассчитывал…

— Откуда у тебя эта юбка? — ледяной голос за спиной заставляет меня вздрогнуть. Я оборачиваюсь. Сандр стоит напротив, неторопливо ослабляя узел галстука и не сводя с меня взгляда, в котором хищник больше не прячется. Да и зачем ему прятаться? Мы ведь одни. — Я купила… — мой слабый голос гулко разносится по комнате. Почти как в склепе. — Где? Хотя неважно. Сандр снимает с шеи узкую темную...

– Прошу… – почти неслышно срывается шепот. – Прошу… Пусть это будет быстро. Он не отвечает. Не отпускает. Его руки на моей талии с каждой секундой становятся жестче, будто из камня. Он слишком сильный — как ни старайся, не вырваться… Остается только умолять. А я не привыкла просить. Не привыкла уступать и гнуться — от этого у меня и все несчастья. Но перед ним не стыдно склонить голову. И я...

Это — самый окончательный крах, какой только может приключиться в жизни любого вменяемого мужика: захотеть женщину, на которую, по уму, да и по дурости тоже, не следовало бы даже глаз поднимать. За свою жизнь я видел достаточно жестких, трэшовых историй и был уверен, что у меня на такое выработался иммунитет. Да еще и над байками про «беса в ребро» посмеивался: мол, у нормального мужика никакого...

— Тигр! Я люблю тебя!!! — закричала я, прежде, чем успела вообще подумать! И как-то так получилось, что попал мой голос, мой дикий выкрик, в затишье между объявлениями двух бойцов! И на меня все обернулись! И Он! Он тоже! Я замерла, взбудораженная, безумная. И поймала его взгляд. Желтый. Звериный. Огненный. О-о-о… Он смотрел на меня, внимательно, с легким прищуром. Насквозь простреливал....

— Я с вами никуда не поеду! — Поедешь. Со мной. — Да щас! Со мной! Они стоят по обе стороны от меня, от них идет жар такой силы, что мартеновские печи отдыхают! Смотрят друг на друга, злобно раздувая ноздри. А я… А я ощущаю мощное, безумное дежавю. Потому что все это было: их взгляды, их рычание, жар их тел… Все было. И ничем хорошим это не кончилось. Для меня.